16 июля в Государственной Третьяковской галерее открылась выставка «Степан Эрьзя. Мифология скульптуры», приуроченная к 150-летию со дня рождения одного из самых самобытных мастеров ХХ века.
Экспозиция объединяет более 80 произведений, раскрывающих творческий путь скульптора от ранних работ до зрелых произведений аргентинского периода.
( Фото Ф.Лаврова)
Степан Дмитриевич Эрьзя (1876–1959) вошел в историю русского и мирового искусства как выдающийся мастер пластики и виртуозный резчик по дереву, сумевший раскрыть возможности редких пород дерева – кебрачо и альгарробо. Работая в России, Италии, Франции и Аргентине, он создал собственный художественный язык, в котором органично соединились европейские художественные традиции, национальная культура и глубокое чувство природы. Сам скульптор говорил, что лишь помогает материалу проявить заложенную в нем красоту, сохраняя естественную фактуру дерева и превращая ее в часть художественного образа.
Название выставки обращает внимание на ключевую особенность творчества мастера – мифологическое восприятие мира. Для Эрьзи миф становится способом осмысления истории, человеческой природы и культурной памяти разных народов.
Проект дополняет мультимедийная инсталляция «Эрьзя: новое измерение», созданная при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Экспозиция дает возможность по-новому увидеть знаменитые произведения мастера, чье творчество занимает особое место в истории отечественной скульптуры.
(Фото Ф.Лаврова)
Межмузейный проект объединяет шедевры из собрания Государственной Третьяковской галереи, из коллекций Государственного Русского музея и Мордовского республиканского музея изобразительных искусств имени С.Д. Эрьзи. Выставка является передвижной: после Санкт-Петербурга она представлена в Москве и завершит маршрут в Музее имени С.Д. Эрьзи в Саранске.
Выставка состоит из трех разделов.
Первый - «Заложник красоты» — предлагает проследить художественную эволюцию мастера через развитие образов женской красоты, которой он восхищался как в ранние годы, так и в поздний период.
Второй раздел выставки под названием «Проживание истории» знакомит с многообразием портретных образов, как исторических, так и фантазийных, через которые мастер осмысливал актуальные проблемы современности, а также выражал высокие непреходящие идеалы.
Третий раздел выставки – «Лица мира» – показывает искреннюю преданность скульптора мордовским корням, а также его глубокий интерес к национальной красоте представителей других стран.
Название выставки «Мифология скульптуры» неслучайно. Для скульптора миф стал особым способом осмысления реальности — через образы, архетипы и глубинную связь с культурой, природой и историей.
При этом Эрьзя не стремился к буквальному иллюстрированию мифов. Он использовал их как метафору, чтобы говорить о вечных темах: человеческом достоинстве, духовной стойкости, судьбе личности, поиске идеала. Например, в образе Христа или Иоанна Крестителя он искал не религиозную составляющую, а человеческий, трагический аспект, что было присуще искусству конца ХIХ века.
При этом Эрьзя не «мифологизировал» персонажей в смысле их «выдумывания» — он объективировал их, то есть раскрывал их глубинную, сущностную природу, где сливаются субъективное и объективное, земное и вселенское. Именно поэтому его работы воспринимаются не как портреты, а как символы, знаки бытия, которые зритель постигает скорее интуицией, чем рассудком.
В произведениях Эрьзи прослеживается борьба Зла с Добром, как это происходит в родной ему мордовской мифологии. Мать-богиня Анге-патяй, решив снабдить людей добрыми помощниками, раздобыла огниво и стала высекать добрых духов помощников. Шайтан тоже сумел найти огниво и создал немало злых духов. Добрая деятельность Анге-патяй перекликается с неутомимой работой скульптора, создающего своих «детей», населяющего мир прекрасным воплощением мечты о гармонии.
Многие искусствоведы видят параллели между образом Эрьзи и его «Моисеем».
Так В.В. Назинцев писал: «Главная страсть мордовского Моисея – спасти свой маленький народ от небытия. Но спасти не политически, а хронотопически, художественно, конструируя, упорядочивая бытие, превращая Хаос в Космос»
"Молодость", "Горе", "Отважный" — любую отвлеченную категорию Эрьзя переводил на язык скульптуры как обобщенный человеческий образ, и "Толстой" с "Бетховеном" и «Александром Невским» — это тоже, в сущности, отвлеченные категории, имена нарицательные, как "Ленин" или "Музыка Грига".
Художник-мессия, говоря языком символистов, или художник-шаман, говоря языком антропологии, высвобождает из плена материи духа камня и духа дерева, и каждый пень и каждая коряга видятся уникальными и одухотворенными. Освобожденные духи получают названия "Моисея", "Микеланджело", "Сократа", "Крестьянина-мордвина" или "Колобка", но их подлинные имена нам пока не известны. "Капризом леса" назвал Эрьзя совершенно не обработанный кусок квебрахо, в котором просто не надо было убирать ничего лишнего.
Художественная жизнь скульптора началась в Серебряном веке, откуда в его творчестве интерес к мифу, архаике и дионисийскому началу. идея искусства как жизнетворчества, интерес к карнавальному и масочному.
В его работах этого периода заметны эстетизация формы, декоративность, интерес к эмоциональному началу и пластической выразительности. Но со временем в его творчестве усилились черты, характерные для уже для нового художественного стиля - ар-деко: геометризация форм, стремление к «красивой» геометрии, стилизованность, а также внимание к фактуре материала и его декоративной роли. Особенно это заметно в ряде его женских образов и мифологических сюжетов (например, «Леда и Лебедь», 1929).
К тому же Ар-деко часто оперирует контрастом гладких, полированных поверхностей и грубой, естественной фактуры.
Эрьзя виртуозно работал с экзотическими породами дерева), где природная текстура сама подсказывала форму, а мастер лишь «помогал» ей проявиться. Этот синтез природной мощи и рукотворного изящества — одна из характерных черт ар-деко. Пребывание в Латинской Америке особенно ярко высветило эту грань его творчества: на него повлияло искусство местных индейских племён, что добавило его работам экзотических, «колоритных» деталей, характерных для ар-деко с его интересом к этническим мотивам.
(Фото Ф.Лаврова)
В текстах о Степане Эрьзе, журналистских и искусствоведческих часто говорится о "трагедии художника". И действительно, первая же его работа, представленная на выставке, - знаменитый автопортрет 1908 года с подзаголовком "Тоска» - образ глубоко трагический. Страдающий творец – образ типичный для Серебряного века: от непонятого художника до Пьеро в белом балахоне.
Но вторая половина жизни скульптора добавляет в его художественную историю еще одно важное понятие – возвращение.
Похоже, «возвращение» становится одним из базовых концептов нашей культуры, начиная с 20-х годов ХХ века.
Возвращение физическое: Вертинский, Эрьзя, Коненков…
Возвращение культурное – «вернуться в Россию стихами» …
Возвращение к истокам, возвращение к себе.
И выставка Степана Эрьзи заставляет задуматься еще и об этом.