Летом 2026 года Театр романса Олега Погудина (ТРОП) представил в музеях-усадьбах страны четыре концерта-спектакля «Золотой век».
Этот цикл спектаклей начался 12 июня 2026 года в царскосельском павильоне "Зал на острову".
В нашем сознании слова "Золотой Век" и "Царское село" связаны неразрывно: славное правление Екатерины Великой и эпоха Александра Первого, имена Чевакинского, Растрелли, Кваренги, основание Лицея – всё это Золотой век отечественной культуры.
Недаром Пушкин, ставший одним из главных героев спектакля-концерта народного артиста России Олега Погудина, восклицал
"...Нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село."
Но Царское Село — это не просто собрание дворцов и парков.
Оно занимает особое, уникальное место в русской литературе и стало не просто географическим пунктом, а полноценным литературным мифом, вокруг которого сложился целый «царскосельский текст», который по-своему писали и прочитывали разные эпохи.
Место Царского Села в литературе не было статичным — оно эволюционировало.
В восемнадцатом веке в официальной поэзии резиденцию воспевали как зримое доказательство величия царского замысла. Ломоносов сравнивал Царское Село с райским садом. Позже. Державин в «Прогулке в Сарском селе» развил эту тему, а Богданович в «Стихах к Музам на Сарское село» (1786) уже заложил мотив Царского Села как «города поэтов».
Переломным моментом стало открытие в 1811 году Царскосельского лицея. Для Пушкина и его товарищей на первый план вышла не столько императорская резиденция, сколько атмосфера лицейского братства, дружбы, первых творческих исканий. Именно пушкинский миф стал ядром «царскосельского текста». В стихах поэта возникают мотивы воспоминаний, связи личного с историческим
В Серебряном веке образ Царского Села трансформировался. Иннокентий Анненский увидел в запущенных парках «спелое страданье» и «красоту утрат», а в статуях — символ хрупкости бытия.
Не знаю почему- богини изваянье
Над сердцем сладкое имеет обаянье...
Люблю обиду в ней, ее ужасный нос,
И ноги сжатые, и грубый узел кос.
Особенно, когда холодный дождик сеет,
И нагота ее беспомощно белеет...
О, дайте вечность мне, - и вечность я отдам
За равнодушие к обидам и годам.
Там были розы, были розы,
Пускай в поток их унесло.
Там всё, что навсегда ушло,
Чтоб навевать сиреням грезы.
. . . . . . . . . . . . .
Скажите: «Царское Село» –
И улыбнемся мы сквозь слезы.
Царское Село в литературе — это не просто локация, а пространство, генерирующее культурные смыслы, сложный культурный код, который на протяжении двух веков менялся и обновлялся: от официального восторга XVIII века до тонкой лирики Серебряного века. Оно стало местом встречи частного человека и большой истории, природы и культуры
Играть спектакль в уже сложившемся, мифологизированном и канонизированном пространстве – серьезный вызов.
…Здесь столько лир повешено на ветки...
Режиссеру надо найти «общий язык» со столь культурно насыщенной средой, сделать так, чтобы сама среда стала живым, дышащим элементом повествования, и чтобы при этом спектакль не превратился в лекцию по литературоведению или истории искусств, а остался живым, зрелищным, доступным для понимания.
И Олегу Погудину это удалось и за счет сценария, в котором гармонично сочетались произведения, написанные на протяжении двух столетий: от Жан-Поля Мартини до Исаака Шварца, классический балет, русский романс и стихи Александра Сергеевича, и благодаря прекрасному французскому языку всех участников спектакля, кажется возродивших великий русский театр прошлого, где умели говорить по-французски и носить старинные платья, и главное за счет проникновения в дух той столь прекрасной эпохи.
P.S. Совпадение возможно и случайное, но во многом знаковое.
В спектакле в исполнении лауреата Царскосельской художественной премии Олега Погудина прозвучали романсы лауреата Царскосельской художественной премии Исаака Шварца, которым аккомпанировал лауреат Царскосельской художественной премии Михаил Радюкевич.
В тексте использованы фото Олега Погудина.