19 сентября в концертном зале Мемориального музея А. Н. Скрябина состоялся концерт Георгия Тадоровского и его бэнда, который стал примером того, как разноплановая музыка может звучать органично и интересно, будучи объединенной общим видением и общим исполнительским почерком. В программе прозвучали произведения Джорджа Гершвина и Коула Портера, немецкие танго (кстати, это редкость), несколько русских романсов («Осень», «Очи черные», «Дорогой длинною»), две песни Вертинского («Магнолия», которая исполняется часто, и «Джимми», который звучит гораздо реже). Всё это сложилось в цельное путешествие в атмосферу 1920–1930-х годов. В целом концерт Георгия Тадоровского и его бэнда можно было бы назвать успешным и интересным, и поставить на этом точку, похвалив Георгия за чувство стиля и разнообразие программы, но есть одна вещь, которая не позволяет этого сделать. 

Это – локация.  ИИ сообщил нам, что «небольшой, уютный зал музея будто создан для такой интимной, «винтажной» музыки: здесь полностью погружаешься в звук, и это усиливает эффект машины времени.» ИИ ошибся.

На самом деле зал музея Скрябина создавался совсем для другой музыки. В прошлом столетии на рояле самого Скрябина играли Генрих и Станислав Нейгаузы, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Владимир Софроницкий, Ван Клиберн и Владимир Горовиц.

И даже если там выступали не такие прославленные музыканты, атмосфера все равно была самая академически-филармоническая.

В зале сидели строгие пожилые дамы с партитурами, в которых они аккуратно делали карандашные пометки.   

Все это напоминало атмосферу салона миссис Форрестер из моэмовского «Источника вдохновения».

Ну а дальше произошло то же, что в моэмовском рассказе.

Там героине пришлось сочинить детектив, здесь же открыть в новом тысячелетии двери для молодых музыкантов, исполняющих джаз, танго, русский романс и ариэтки Вертинского.   

Вряд ли эти двери открылись бы легко и просто еще тридцать лет назад, однако усилиями очень многих музыкантов и прежде всего Олега Погудина, проложившего путь на большую сцену русскому городскому романсу и песням Вертинского, молодежь-2026 может играть эту музыку легко, свободно и без пафоса оправдания.

И это получилось.

Понятно, что программа не была свободна от недостатков, но музыканты еще находятся в таком счастливом возрасте, что разговор о недочетах хочется закончить не точкой, а многоточием.  Как все мы помним из фильма «Весна на Заречной улице» «многоточие ставится в конце предложения или целого рассказа, когда он не закончен и многое ещё осталось впереди»

А в качестве информации к размышлению хочу сообщить, что на бис в этом концерте под овации зала была исполнена песня «Дорогой длиною» («Цыганская»), в которой самозабвенно солировал скрипач Никита Бессонов 2007 года рождения.

Так что все опасения некоторых журналистов и искусствоведов по поводу неактуальности романса, танго, джазовых стандартов и прочей хорошей музыки можно считать несколько преувеличенными.